Forget closure!
Принюхайся к небу цвета сирени.
(Пропущено через повязку на зренье,
Прилипшей к ресницам - зарю отражает.)
О небе в узорах тепла... ты не знаешь?
А о дыханьи, колющем в лёгких
От бега по раю, ты помнишь хоть сколько?
(Напрасно твой шаг соразмерен с секундой:
Иногда от машины сбивающей - футы.)
Но отказали - ни сладко, ни горько,
Заложены уши свидетесльства коркой,
Что жизнь - она мимо проходит гостей.
(Ты - лишь тысячный гость на чужом торжестве.)
Закинула матушка доброй рукою,
Черпнув долю ласки и порцию горя.
Из малого - жизнь, а из крохи - громада.
Без грандиозности взрывов парада.
Стойко страшись встречи с очарованьем,
Лишнего шага (ей богу, не надо!).
Влезут под кожу удивленно-косые,
Жадные до шок-сенсаций и пыли,
Жалкие-чуждые - опустошённые.
Без блеска признанья о том, как им больно.
Пытаюстся жить, рамок не преступая,
Когда то, что нам нужно... находится рядом.
(Пропущено через повязку на зренье,
Прилипшей к ресницам - зарю отражает.)
О небе в узорах тепла... ты не знаешь?
А о дыханьи, колющем в лёгких
От бега по раю, ты помнишь хоть сколько?
(Напрасно твой шаг соразмерен с секундой:
Иногда от машины сбивающей - футы.)
Но отказали - ни сладко, ни горько,
Заложены уши свидетесльства коркой,
Что жизнь - она мимо проходит гостей.
(Ты - лишь тысячный гость на чужом торжестве.)
Закинула матушка доброй рукою,
Черпнув долю ласки и порцию горя.
Из малого - жизнь, а из крохи - громада.
Без грандиозности взрывов парада.
Стойко страшись встречи с очарованьем,
Лишнего шага (ей богу, не надо!).
Влезут под кожу удивленно-косые,
Жадные до шок-сенсаций и пыли,
Жалкие-чуждые - опустошённые.
Без блеска признанья о том, как им больно.
Пытаюстся жить, рамок не преступая,
Когда то, что нам нужно... находится рядом.